Роковое перепутье в вероломное время или иранский атомный сценарий глазами Аль-Барадеи

2012-03-19 23:58:00
Роковое перепутье в вероломное время или иранский атомный сценарий глазами Аль-Барадеи

С тех пор как в 2002 году МАГАТЭ начала рассмотрение ядерного дела Ирана, обеспокоенные взгляды мирового сообщества направлены в сторону этой страны. Десять лет дипломатической борьбы на международной дипломатической арене, калейдоскопически насыщенных обнадеживающими попытками решить иранский атомный вопрос, не ознаменовались никакими позитивными сдвигами, более того привели к совершенно противоположному результату, опасно приблизив человечество к порогу третьей мировой войны. Сейчас угрозы военной интервенции в Иран звучат чаще, и на неспокойном геополитическом фоне Ближнего Востока вероятность их реализации внушает все больше тревоги.

Не нужно быть хорошо осведомленным со всеми нюансами ядерных технологий, чтобы хоть немного не усомниться в «мирном» направлении атомной программы Ирана. Стоит только принять во внимание следующие цифры: по одному из источников, иранское правительство потратило более 12 миллиардов долларов на строительство атомной станции в Бушегри. Согласитесь, не малая сумма, и это только для того, чтобы обеспечивать два процента потребностей Ирана в электроэнергии! Развитие иранского ядерного досье происходит на почве общей апатии и неверия во благо «мирного атома», который уже дважды - в Чернобыле и Фукусиме - показал миру свой не совсем мирный «нрав». Тогда как многие страны рассматривают проекты перехода на экологически чистую энергию, - в частности, Германия заявила, что до 2022 года закроет все свои атомные станции, - целеустремленность Ирана стать ядерным выглядит странно, если не сомнительно. А спросить бы: почему иранская государство не вложило эти деньги в экологически чистую энергетику, за которой стоит будущее? Или ей безразлична судьба будущих поколений, или, может, цель преследует другую?..

Такое состояние вопроса - это одна сторона медали, полно освещенной различными мировыми массмедиа. Следя за новостями СМИ, трудно избавиться стереотипного образа Ирана как ярого отщепенца, который никак не желает слушать наставлений прогрессивных стран. Лишь кое-где наталкиваемся на источники, в которых освещается затушеванный реверс иранской ядерной проблемы. К ним, в частности, относится не так давно изданая книга Мухаммада Аль-Барадеи «The Age of Deception: Nuclear Diplomacy in Treacherous Times» - «Эпоха обмана: атомная дипломатия в вероломные времена», в которой автор рассказывает о событиях, так или иначе связанных с ядерной энергетикой, которые произошли на международной политической арене за период, когда он занимал должность главы МАГАТЭ (1997 - 2009 год). Эти мемуары является своеобразной хроникой за кулисами, что позволяет заглянуть в скрытый мир международной дипломатии и сформировать объективное видение современной политической ситуации.

Книга Аль-Барадеи состоит из двенадцати разделов и итогов. Четыре из них посвящены Ираку и Северной Корее, еще два - Ливии и Пакистану. В отдельном разделе говорится о вручении ему Нобелевской премии мира.

Особого внимания заслуживают четыре раздела на тему Ирана, изложенных прозрачно и непринужденно, из которых в деталях узнаем о развитии политического сценария иранского атомного вопроса.

МАГАТЕ

Хотя официально ядерное дело Ирана было открыто МАГАТЭ в 2002 году, сразу после августовской пресс-конференции в Вашингтоне, где была озвучена информация о развертывании строительства засекреченного ядерного комплекса в Натанзе, однако атомная история Ирана началась гораздо раньше - в период правления шаха. Тогда Иран, заручившись широкой поддержкой Соединенных Штатов, Германии и Франции, намеревался построить двадцать три большие атомные реактора. В 1975 году немецкая компания «Крафтверк Юнион» взяла на себя обязательства строительства первой атомной станции в Бушегри. Более того, Иран также стал акционером международной атомной фирмы «ЕВРОДИФ». Однако исламская революция 1979 года коренным образом изменила ситуацию, и прежние стратегические партнеры Ирана отказались продолжать сотрудничество в области ядерной энергетики.

Рост внимания международного сообщества к атомной проблеме Ирана требовал решительных действий со стороны МАГАТЭ. Конце февраля 2003 года Аль-Барадеи и его заместители Пьер Голдшмидт и Олли Хейнонен впервые посетили Иран. Во время ряда официальных встреч главы МАГАТЭ с тогдашним президентом Мухаммадом Хатами, генеральным директором Организации по атомной энергетике Колам Резой Агазаде и Совета Палаты по делам целесообразности Акбаром Рафсанджани, иранская сторона, подтвердив информацию о строительстве завода по обогащению урана в Натанзе, заявила, что, поскольку на его территории не было проведено опытов с атомными веществами, и для испытания каскада центрифуг использовался нейтральный газ, такие действия можно расценивать как нарушение обязательств ДНЯО.

 
Обзор атомного комплекса в Натанзе пролил свет на два узловых аспекта иранского ядерного вопроса. Первый - это колоссальный масштаб атомной деятельности Ирана: по словам Аль-Барадеи, «если бы завод по обогащению урана заработал в полную силу, он смог бы производить ядерное топливо для двух или трех реакторов мощностью 1000 мегаватт». Существенное основание для сомнений давал тот красноречивый факт, что программа функционирования центрифуг была полностью разработана в Иране. Это усиливало вероятность проведения тайных ядерных исследований иранскими учеными.

В поисках компромисса 16 октября 2003 Аль-Барадеи снова прибыл в Тегеран с официальным визитом. На этот раз встреча с Гасаном Ругани, секретарем Верховного совета по делам национальной безопасности Ирана, была чрезвычайно плодотворной. Иран, заморозив свою атомную программу, пообещал подписать Дополнительный протокол, а также обеспечить широкий доступ инспекторов МАГАТЭ на атомные объекты. Готовность Ирана к сотрудничеству повторно подтверждалась в Тегеранском обращении, обнародованном 21 октября при содействии представителей таких ведущих государств, как Франция, Германия и Великобритания.

10 ноября 2003 Совет управляющих МАГАТЭ рассмотрел первый отчет Аль-Барадеи об иранской ядерной деятельности. В нем сообщалось, что у Международного агентства по атомной энергии нет конкретных доказательств попыток Тегерана создать атомную бомбу, однако, потребуется еще много времени, чтобы Атомное агентство окончательно пришло к выводу о мирном характере иранской ядерной программы.

Отчет вызвал огромный резонанс. На заседании Совета руководителей атомного агентства США в лице Кеннета Брилла выступили с острой критикой МАГАТЭ, обвинив эту организацию в игнорировании важных фактов, без которых нельзя отразить реальное положение дел по развитию атомной программы Ирана. Вспыхнул словесный конфликт, и Аль-Барадеи пришлось защищать выбранную позицию: «Откровенно заявляю, что спор вокруг термина «факты» означает неискренность и невнимание к настоящей информации. На самом деле, от начала иракского кризиса по сегодняшний день авторитет МАГАТЭ окреп благодаря нашей объективной деятельности».

С того времени стало очевидным, что у международного сообщества нет единодушия во взглядах на решение иранской атомной проблемы. Наиболее ярко идейные противоречия в рядах ведущих мировых держав проявились в период с 2003 по 2005 годы.

Одним из препятствий на пути решения ядерного вопроса Ирана Аль-Барадеи видит в отсутствии прямого диалога между Вашингтоном и Тегераном. Знаменательно, что Иран делал слабую попытку наладить отношения с Соединенными Штатами. В марте 2004 года в Белом доме состоялась встреча Аль-Барадеи с президентом Бушем, в ходе которой глава МАГАТЭ передал американскому руководству неофициальное письмо секретаря Верховного совета по делам национальной безопасности Ирана Гасана Ругани. В послании говорилось о готовности Ирана к переговорам не только по ядерной программе, но и всей палитры ближневосточной проблематики. По словам Аль-Барадеи, президент Буш, вопреки резким официальным заявлениям, также считал дипломатический путь приоритетным, и вообще единственно правильным, возможного, однако, только при условии, если Иран, осуществив ряд мер для создания доверительной атмосферы, покажет серьезность своих намерений.

МАГАТЕ

Следующий визит Аль-Барадеи в Тегеран, который имел место почти сразу после встречи в Белом доме, не сопровождался особым оптимизмом. Во время переговоров с тогдашним президентом Мугаммадом Хатами и министром иностранных дел Ирана Камаль Харрази Аль-Барадеи специально повел холодно, чтобы дать понять, что через амбивалентную политику иранцев у МАГАТЭ начинает прерываться терпение, и Иран теряет поддержку тех, кто раньше были на его стороне. Глава Международного агентства по атомной энергетике, перечислив разговор с Бушем, вспомнил о задержанных в Иране 40 членов Аль-Каиды, граждан Саудовской Аравии и Египта, департация которых на территорию своих стран могла бы ускорить прогресс в решении атомного вопроса Ирана. В ответ иранские чиновники не скрывали недовольства. Иран согласен вернуть членов группировки Аль-Каиды, но взамен требовал, чтобы США помогли ликвидировать оппозиционно-террористическую организацию «Моджахедин-е-Халк», которая имела перед собой цель сбросить правящий в Иране режим.

Неутешительными были прогнозы Харрази и Ругани и относительно того, как будет складываться ситуация вокруг ядерной проблемы Ирана в будущем: последние выборы в Маджлис показали, что влияние радикально-политических сил в Тегеране усилилось. В случае негативной оценки действий Ирана в отчете МАГАТЭ, запланированного на июль, наберет вес общественное мнение о неэффективности дипломатического пути, тогда многие либеральные чиновники потеряют свои посты и подвергнутся политическому остракизму.

Так оно и случилось. В июле 2004 года Совет управляющих МАГАТЭ утвердил резолюцию, в которой осуждал нежелание Ирана полностью сотрудничать с Атомным агентством. Как следствие, Иран сорвал пломбы с атомного комплекса в Натанзе, тем самым нарушая ранее подписанные соглашения. Напряженность в отношениях росла.

Непрерывная дипломатическая деятельность Аль-Барадеи на этот раз дала толчок к новому раунду переговоров. 14 ноября 2004 в Париже по инициативе трех европейских государств была предпринята очередная попытка урегулировать кризис вокруг иранской ядерной программы. Иран подписал Парижские соглашения, согласившись снова заморозить свою атомную деятельность.

Но в феврале 2005 году переговоры уже в который раз зашли в тупик. Краеугольным камнем недоразумения стали категорические требования европейских стран полностью прекратить атомные опыты в Иране, тогда как Тегеран настаивал, чтобы ему позволили экспериментально обогащать уран с использованием 500 центрифуг, вместо 53-х тысяч (это имеющаяся мощность ядерного завода в Натанзе). В глазах иранцев полное свертывание ядерной программы означало бы поражение действующей власти, даже измену национальным интересам, а ограниченные ядерные работы в мирных целях позволили бы реабилитировать общественное мнение об эффективности дипломатического способа решения проблемы и сохранить и так поврежденный авторитет иранского правительства.

 
С избранием президентом радикально настроенного Магмуда Ахмадинежада 3 августа 2005 ядерная проблема Ирана заявила о себе с новой силой. Он устранил Гасана Ругани с должности секретаря Верховного совета по делам национальной безопасности Ирана, назначив на его место Али Лариджани. И уже 10 августа после рассмотрения очередного проекта предложений со стороны европейских стран, где учитывались пожелания иранской стороны, Тегеран вновь сорвал пломбы инспекторов МАГАТЭ атомного объекта в Натанзе, в такой не совсем корректный способ отстаивая неотъемлемое право государства на развитие гражданской атомной энергетики.

На внеплановом заседании Совета управляющих МАГАТЭ 23 сентября 2005 была утверждена резолюция, в которой говорилось о несоблюдении Ираном обязательств ДНЯО. А в 2006 году, когда стало известно, что эта страна возобновила обогащение урана в Натанзе, МАГАТЭ передала отчет, где осуждались действия Ирана, на рассмотрение Совета Безопасности ООН. Иранское ядерное «досье» вступило в новый сложный цикл.

С 2006 года Совет Безопасности ООН утвердил 6 резолюций в адрес Исламской Республики Иран. Несмотря на попытки решить проблему дипломатическим путем, началось внедрение жестких санкций, чтобы заставить Иран подчиниться требованиям мирового сообщества. Однако ни экономическое и правовое давление, ни привлекательные пакеты соглашений сотрудничества, предлагаемых на очередных раундах переговоров, ни посредничество Китая, России и Турции не привели конструктивному развитию. Иранский атомный вопрос звучит резким диссонансом и по сегодняшний день.

Изложенный спрессовано хронологический срез развития ядерного сценария Ирана - это один из планов книги-мемуаров Аль-Барадеи. На него накладывается внутренне психологическое измерение автора, раскрывается яркая картина личных достижений и неудач в многочисленных попытках решить споры вокруг иранской ядерной программы. Преданность идеалам дипломатии прослеживается во всех действиях Аль-Барадеи. Он, ссылаясь на опыт атомного агентства, считал политику изоляции и санкций, выбранную США и ЕС, неэффективной, которая лишь стимулирует чувства национальной гордости, и ни в коем случае не препятствует созданию атомного оружия. Сейчас не остается сомнений в правильности суждений Аль-Барадеи: для немалой части иранского общества цель овладеть знаниями ядерной технологии стала своеобразным барометром патриотизма. С другой стороны, Иран достиг значительного прогресса в ядерных экспериментальных исследованиях, не отступив ни на шаг от намерения развивать атомную энергетику.

За двенадцать лет пребывания на посту главы МАГАТЭ Аль-Барадеи пытался проводить независимую политику, вопреки постоянному давлению, которое оказывали на него как Соединенные Штаты и европейские страны, так и Иран. Из альтернативных путей практического урегулирования атомного кризиса Ирана он был сторонником идеи создания международной сети станций ЯТЦ (ядерно-топливного цикла), подконтрольной ведущим мировым державам, которую в деталях изложил в статье журнала «Экономист».

***

Похоже, что за иранским ядерным вопросом тянется длинный шлейф других проблем, которые не касаются атомной тематики и которые оказывают значительные препятствия на пути достижения компромисса. От их решения зависит не только дальнейшая траектория развития атомной энергетики Ирана, но и как лягут геополитические карты на следующий век основных игроков за иранскую фишку: России, Китая и Соединенных Штатов вместе с их союзниками. История постоянно бежит вперед, но не теряет актуальности манифест, в свое время произнесенный Альбертом Эйнштейном и Бертраном Расселом: «Мы должны научиться мыслить по-новому. Мы должны научиться спрашивать себя не о том, какие меры нужно предпринять для достижения военной победы тем лагерем, к которому мы принадлежим ... ; Мы должны задать себе следующий вопрос: к каким мерам можно прибегнуть, чтобы предотвратить вооруженную борьбу, окончания которой станет катастрофическим для всех ее участников?" Потому за горизонтом второго тысячелетия, маркированного горьким опытом войн, кризисов и «гуманнистичних» спекуляций, пора, чтобы научиться возвышать ценность жизни даже одного человека над интересами многих государственных систем ...

Автор: Роксолан Горицвет, специально для ИА УММА
Новости партнеров