Филипп Капельгородский: Украинский сын ногайской степи

2013-03-11 13:04:00
Филипп Капельгородский: Украинский сын ногайской степи
Филипп Капельгородский - nado.znate.ru

27 ноября 1882 г. в селе Городище Сумской области в многодетной семье бывшего крепостного Осипа Капельгородского родился будущий украинский поэт, прозаик, публицист и востоковед Филипп Осипович Капельгородский. Известность он получил благодаря своим литературным талантам, хотя его вклад в востоковедение – хотя и малоизвестный, – не меньший, нежели в литературу, а возможно и больший.

Мальчика сперва отдали в земскую школу, а затем – за казенный счет, – в Роменское духовное училище. Но он не мог смириться с атмосферой подавления свободы духа, царившем в бурсе, неоднократно попадал в карцер, и вскоре был исключен. По настоянию родителей Филипп сдает экстерном экзамены в Полтавскую духовную семинарию, где знакомится со своим будущим другом, и, во многом, единомышленником – Симоном Петлюрой, который привлекает Филиппа к участию в Революционной Украинской партии. Обучаясь в семинарии, Филипп Капельгородский ведет активную общественную деятельность, выпускает рукописный журнал "Рассвет", организовывает литературный кружок. Впоследствии время, проведенное в семинарии, будет живо описано Капельгородским в повести "Записки семинариста", принесшей ему наибольшую известность.

В 1902 г. принимает участие в так называемом "семинарском бунте", одним из основных требований которого было введение в учебные программы предмета "украиноведение" и более демократического режима в семинарии. Кроме того, участники этих волнений принимали активное участие в сельских бунтах, прокатившихся в 1902 году по Полтавщине. В результате Капельгородский был исключен из семинарии, арестован и отправлен в родное село под надзор полиции. Но Филипп Капельгородский уже попробовал пьянящий вкус революционной деятельности, и нелегально возвращается на Полтавщину, где продолжает свою общественную деятельность, снова попадает под надзор полиции, и, спасаясь от ареста, в 1904 году переезжает на Кубань. В Армавире Филипп учительствует, продолжает принимать активное участие в революционной борьбе, и, 6 апреля 1909 года, вновь подвергается задержанию полицией. Следствие в деле Капельгородского длилось полгода и 26 сентября 1909 года в г. Новочеркасске состоялся суд, позднее названный самим писателем "самым светлым воспоминанием во времена столыпинской реакции". В поддержку Капельгородского и его соратников в городе были организованы массовые демонстрации, и, под давлением общественности гражданский суд оправдал Филиппа Осиповича, но рекомендовал покинуть Кубань.

Осенью 1909 г. Капельгородский переезжает на Северный Кавказ, где работает журналистом в губернской газете "Терек", а также публикуется в газете "Совет" и "Литературно-научном вестнике", собирая этнографические и исторические материалы про Чечню, Ингушетию и Караногай.

Следует отметить, что в это время на Северном Кавказе фактически шла необъявленная война между горцами и казаками. Несмотря на некоторые послабления со стороны царской власти в отношении кавказских народов – так, к примеру, было запрещено обращать чеченцев в христианство, к исламу и суфизму проявлялось уважение, росло число мечетей и медресе, местные мусульмане могли достичь высокого положения в царской армии (7 ингушей и 2 чеченца дослужились до генеральского чина), – горские народы продолжали оставаться в угнетенном положении, в том числе – и в экономическом плане. В 1865 году 600 тыс. казаков, расселенных на Северном Кавказе, имели земель более чем вдвое на душу населения, чем 948 тыс. горцев. К 1912 году ситуация еще более обострилась: на каждого чеченца или ингуша приходилось по 3-6 десятин земли, а на каждого терского казака – по 14 десятин. Именно вследствие этого, по мнению ряда исследователей, "ненависть горцев сосредоточилась на казаках". В докладе начальника Терской области царю за 1903 год указано, что на Тереке идет ежедневная война. Чеченцы, и в особенности ингуши, организуют отряды, нападают на казаков, угоняют лошадей и скот; а казаки вынуждены все время "держать фронт" по Тереку, выставляя на ночь разъезды и пикеты. Подлил масла в огонь взаимной ненависти Николай II, наложив на указанный доклад резолюцию следующего содержания: "Именно это соседство и поддерживает в терских казаках их старинную дедовскую удаль".

Подобная политика Российской Империи привела к тому, что широкое распространение среди горцев получило абречество (абрек – "молодец, удалец, разбойник") – явление хоть и характерное для Кавказа, но в условиях царской политики по отношению к кавказским народам приобретшим совершенно иной масштаб. Из-за тяжелых условий жизни, из-за бесправия, безденежья, бездорожья, отсутствия школ и больниц горцы шли в абреки, нападали на города (Владикавказ, Грозный, Кизляр), проникали в далекий Караногай, угоняли скот, уводили в плен богатых людей для выкупа.

В качестве журналиста "Терека", Капельгородский попытался изучить причины подобного положения дел. Собранный им в Чечне и Караногае богатый материал стал основой для доклада, сделанного Ф.О. Капельгородским в 1909 году на редакционной вечеринке литературно-научного журнала "Русское богатство", который возглавлял известный писатель В.Г. Короленко. Доклад вызвал большой интерес, – его пришлось повторить в клубе общественных деятелей перед членами Государственной Думы, среди которых оказался помощник военного министра генерал-лейтенант А.А. Поливанов (будущий военный министр и председатель Особого совещания по обороне государства). Поливанов предложил Капельгородскому составить письменную докладную записку по этому вопросу. По словам самого Капельгородского, записка эта "выясняла экономические причины абречества и предлагала в сущности шаблонные, но необходимейшие мероприятия". Но записка оказалась крайне востребованной, поскольку столыпинское правительство активно искало пути выхода из сложившейся ситуации, и уже через два дня состоялась встреча Капельгородского с премьер-министром П.А. Столыпиным, который задал журналисту ряд дополнительных вопросов.

Результатом записки и последовавшей встречи стало то, что Капельгородскому предложили занять в Караногае должность начальника участка (пристава), для проведения в жизнь реформ, призванных улучшить ситуацию среди караногайцев, обещав при этом полную хозяйственную инициативу и всяческую поддержку во всех культурных начинаниях.

После некоторых раздумий Капельгородский дал свое согласие, но выдвинул при этом ряд условий. Прежде всего, он потребовал немедленной замены всего состава управления караногайского участка и полной ревизии с отдачей под суд всех виновных. Также Капельгородский назвал среди условий создание авторитетной комиссии для выяснения и удовлетворения неотложных нужд кочевников.

Столь резкие требования были вполне оправданы. Дело в том, что на момент назначения Капельгородского караногайским приставом в Караногае процветало хищение общественных сумм, которые хранились на депозитах военного ведомства, со стороны должностных лиц. Их расходовали на командировочные представителям власти, на подкуп старейшин, на покупку дорогостоящей мебели. При годовом жаловании в 180 рублей караногайские приставы тратили из общественной казны до 1,5-2 тысяч рублей, не заботясь о жизни простых степняков. На общественные средства караногайцев был построен городской театр в г. Владикавказе, в то время как сами караногайцы "вымирали в своих степях в невозможных условиях кочевого быта без медицинской помощи, без образования, без надлежащей защиты человеческих прав".

Заняв в начале 1910 года новую должность, Капельгородский не остановился перед отдачей под суд нескольких влиятельнейших чиновников, уличенных им во взяточничестве, в том числе и своего помощника Василихина, а также заместителя атамана отдела полковника Алейникова. Следующим шагом нового пристава стало восстановление старой водополивой канавы, которая была нужна для возобновления земледелия на местных заливных землях. Причем этот шаг Капельгородский предпринял вопреки формальному запрету областного правления, за что получил от начальства выговор и, одновременно с этим, – разрешение на использование канавы, поскольку чиновники не смогли проигнорировать ее необходимость.

В 1913 году на общественные средства Капельгородский начал бурение артезианских колодцев, в результате чего Караногай получил богатейшую артезианскую воду, а в ставке Караногайского приставства Терекли (расположенному рядом с кочевым ногайским аулом Терекли, ныне – Терекли-Мектеб) появилась возможность соорудить водопровод, заложить сад и парк, сохранившиеся до наших дней, завести громадный рыбный пруд (позднее осушенный и превращенный в стадион). Спустя много лет, в 1934 году, Капельгородский напишет роман "Артезиан" (опубликован лишь в 1974 году), замысел которого возник у писателя-реформатора именно в караногайский период своей жизни. В декабре 1910 года в газете "Терек" он написал следующие строки, посвященные караногайским песчаным барханам: "Каждый их кусочек при умелом хозяйствовании можно было бы превратить в земной рай, засадить лесами, остановить губительные суховеи, изменить сам климат…".

Одновременно с бурением артезианских скважин, была начата постройка крайне необходимых общественных зданий: школы с пансионом и мастерскими, народного дома с общественной библиотекой, маленькой электростанцией (на 30 лампочек) и кинотеатром, управления участка, склада сельскохозяйственных машин и орудий, общественной конюшни. В 1912 году был открыт еженедельный базар, а также организовано потребительское общество, защищавшее караногайцев от завышенных аппетитов торговцев.

Филипп Осипович провел и школьную реформу, начав обучение во вновь построенной школе по своей собственной методике. Благодаря этой методике, караногайские дети буквально через месяц начинали говорить, читать и писать по-русски. Позже Капельгородский ввел еще одно новшество: один день обучения на русском языке, второй день – на караногайском. Как отмечал сам писатель: "В умной тяжести народного образования караногайцы идут впереди своих соседей-станичников (т.е. казаков), не жалеют деньги на обучение своих детей и готовы на любые жертвы".

Всего Капельгородский прожил среди кочевников-караногайцев семь лет. Но не только административно-хозяйственная деятельность занимала его – Филипп Осипович активно изучает традиции и быт караногайцев, результатом чего стала уникальная рукопись полной истории караногайцев с ХІІ ст. до 1928 г. "Караногай страна кочевников и патриархального быта". В Кизляре Капельгородский начинает работать над повестью "Ашхаду" ("Я свидетельствую"), посвященную трагической любви сироты Каирбека и его нареченной Отарбике, в которой он описал нестерпимые условия жизни караногайцев.

В мае 1917 года Капельгородский переезжает во Владикавказ, а в январе 1918 года возвращается в Украину, переплыв на лодке Азовское море. Здесь некоторое время работает учителем на Лубенщине, выступая активным сторонником украинизации – за что и был арестован, но бежал из-под ареста в Прилуки. В Прилуках Ф.О. Капельгородский поддерживал Директорию Украинской Народной Республики, с председателем которой – Симоном Петлюрой – был дружен еще со времен семинарии. Вернувшись в начале 20-х годов в Лубны, Капельгородский работал редактором газеты "Вести ревкома", затем – "Красная Лубенщина", но 1921-1922 гг. был ненадолго арестован за "участие в националистической повстанческой организации". В 1924 году Ф.О. Капельгородский переезжает в Полтаву, где возглавляет отдел газеты "Большевик Полтавщины". Тут писатель проведет оставшиеся годы жизни. 19 марта 1938 года Филиппа Осиповича Капельгородского обвинили в участии в "подпольной националистической контрреволюционной военно-повстанческой организации, ставившей своим заданием подготовку вооруженного восстания с целью свержения Советской власти и восстановления капиталистического строя в Украине". Припомнили ему и время, проведенное в Караногае – большевистскими властями Капельгородский был обвинен в том, что "как крупный царский чиновник осуществлял колонизаторскую политику царского правительства в отношении кочующих племен". Постановлением Особой Тройки УНКВД по Полтавской области от 5 апреля 1938 года Капельгородского приговорили к расстрелу, "как злейшего врага компартии и Советской власти", и 23 июня приговор был приведен в исполнение.

Деятельность Ф.О. Капельгордского на благо караногайцев, его искренность в отношениях с ними снискало писателю любовь степняков. И сейчас имя Филиппа Осиповича Капельгородского известно в Дагестане, и вспоминается только с уважением. Известный дагестанский писатель Дмитрий Трунов писал: "Для меня лично имя Филиппа Капельгородкого священно. Его жизнь действительно подвижническая. Необходимо знать, что такое Караногай, чтобы понять, что для него означает имя чудо-человека из Украины. Дагестанцы обязаны с благодарностью носить в сердцах имя писателя…". Народный поэт Дагестана Расул Гамзатов написал украинскому писателю Михаилу Стельмаху: "Подвижнический труд вашего земляка Филиппа Капельгородского во имя лучшего будущего ногайского народа обязывает нас самым внимательным образом отнестись к увековечиванию его славного имени".

Ахмет ЯрлыкаповО том, как сами ногайцы относятся к личности Ф.О. Капельгородского и о его работе, посвященной истории ногайского народа мы попросили рассказать старшего научного сотрудника Центра этнополитических исследований РАН Ахмета Ярлыкапова, одного из ведущих специалистов по истории и культуре ногайцев, автора монографии "Ислам у степных ногайцев":

"Прошло уже почти сто лет с тех пор, как Капельгородский покинул Ногайскую степь, а ее благодарные жители до сих пор его помнят и вспоминают добрым словом. Филиппа Осиповича старшее поколение называло "пристоп", вкладывая в это слово не то, что он был царским чиновником, а то, что он был заботливым руководителем, действительно заботившимся о народе и его нуждах. В центре Ногайской степи, бывшей ставке Терекли, а ныне 8-тысячном районном центре Терекли-Мектеб до сих пор стоят и служат здания, построенные при Капельгородском. Благодарные степняки заботливо соорудили памятник на месте первого артезианского колодца, пробуренного по инициативе пристава – даже спустя ровно сто лет он дает воду, которая сегодня идет на орошение заложенного им же прекрасного парка.

Чтобы понять значение сделанного Капельгородским для ногайцев, необходимо понимать, что собой представлял Караногай в то время. Ногайская степь, расположенная в междуречье Терека и Кумы, стала пристанищем для ногайских племен, оставшихся после долгих перипетий, связанных с потерей государственности и обширных степных владений, без своих владетелей – мурз. Поэтому их называли "караногайцы", от ногайского "кара" – черный, простой. Это была лишь небольшая и бедная часть многочисленного прежде народа, орды которого были вынуждены покинуть свои родные места и большей частью выселиться на территорию Османской империи. Ногайскую степь, что в междуречье Терека и Кумы, царские власти милостиво оставили прежде грозным кочевникам, где они тихо вымирали – эти степи располагались в зоне резко континентального климата, без рек и хороших источников воды. Почва была солончаковой, пейзаж в основном полупустынный. Не имея качественной системы образования, в условиях законсервированного и изолированного патриархального быта, караногайцы были хорошей добычей для разного рода жуликов и проходимцев. Первыми среди них были царские чиновники, которые на караногайский народный капитал строили театры и корабли, от которых самому караногайскому народу не было никакой пользы.

Именно в таком бедственном положении Филипп Осипович и застал караногайский народ, который находился в бедственном положении, без преувеличения, в состоянии вымирания. Капельгородский, конечно, не мог кардинально изменить положения народа в рамках установившейся системы. Но даже то, что ему удалось, было воистину революционно. Артезианские колодцы дали степнякам качественную, чистую и холодную воду, которая позволила уменьшить заболеваемость, а также решить проблему обеспечения основного их богатства – скота – качественной водой. Народный капитал не разворовывался, а использовался впервые действительно на нужды самого народа – строились школы, электростанции и прочие нужные сооружения. Появление воды позволило в центре полупустынной Ногайской степи устроить самый настоящий оазис – а кочевники стали перенимать у русских и украинцев аграрную культуру.

О крае, который Филипп Осипович несомненно любил, он написал несколько произведений. Но есть еще важное письменное наследие, которое все еще ждет своего издания. Так, в единственном экземпляре в Рукописном фонде Института истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра Российской академии наук хранится рукопись его работы "Караногай", которая является ценнейшим источником по истории и этнографии этого края. Хочется надеяться, что и эта его работа увидит наконец свет", - рассказал Ахмет Ярлыкапов.

А нам остается только сожалеть о том, что у себя на родине, в Украине, Филипп Капельгородский известен преимущественно лишь как писатель, а его деятельность в качестве реформатора Караногая и его уникальный востоковедческий труд остаются малоизвестными и невостребованными.

Автор: Денис Брилев, специально для ИА УММА
Новости партнеров